Человеку удавалось догнать
природу только в тех случаях, когда он приступал к делу
иначе, чем она. До тех пор, пока чел..
Наконец он очутился возле Марелетто, заброшенной башни сарацин,
расположенной там, на откосе. Над ним нависали старые стены Цертозы, ..
Итак, она объявила, что может предоставить мне комнату, если я уплачу за
неделю вперед, и мне пришлось тут же раскошелиться, иначе она не пустила
бы меня на порог...
... Он
только что побрился: щеки у него были синие и гладкие, над ними - черным
взрывом - смоляная шевелюра, челюсть мощная, как у пирата или боксера. Он
был у нас помощником кока.
- Брешешь, сукин кот, - сказал он.
Боцман поднял свою кружку, в точности подражая движению Карла. Картинно
развалясь на стуле и запрокинув голову, он преспокойно вылил пиво струйкой
через плечо, так же неторопливо, как Карл пил, копируя его
шикарно-невозмутимую повадку бывалого моряка. Он поставил кружку на стол и
поднялся.
- Пошли, - сказал он нам с Монктоном. - Уж если весь вечер торчать в
одном месте, так нечего было с корабля уходить.
Мы с Монктоном встали. Он курил короткую трубку. Одна из женщин была
его, другая - боцмана. У третьей был полон рот золотых зубов. Ей было лет
тридцать - а может, и не было. Мы оставили ее с Джорджем и Карлом. В дверях
я оглянулся; официант подавал им еще пива.
II
Они появились на корабле в Галвестоне вместе. Джордж нес граммофон и
фирменную бумажную сумку известного универсального магазина, а Карл - два
туго набитых саквояжа под кожу, на взгляд - фунтов по сорок каждый. Джордж
занял две койки, одну над другой, как в спальном вагоне, - при этом он
шепеляво, без пауз, монотонной скороговоркой ругался, помыкая Карлом, как
своим слугой, а Карл с аккуратностью старой девы раскладывал их пожитки. Из
одного чемодана он вытащил стопку - не меньше дюжины - свежевыстиранных
полотняных курток, и все тридцать четыре дня нашего плавания каждый раз
появлялся в кают-компании (он был помощником стюарда) в свежей, а две или
три всегда сохли после стирки под тентом на корме. И тридцать четыре вечера
подряд, когда камбуз запирался, мы наблюдали, как они, оба в трусах и
тельняшках, танцевали под граммофон на полуюте, над трюмом, набитым
техасским хлопком и канифолью из Джорджии...
