Артур Конан Дойл. Кошмарная комната



     Гостиная Мейсонов имела весьма странный вид. Одна ее сторона была обставлена с большой роскошью. Широкие мягкие диваны, низкие уютные кресла, изысканные статуэтки и дорогие портьеры, висевшие на декоративных каркасах из металлических конструкций, служили подходящим обрамлением для красивой женщины, хозяйки всего этого великолепия. Мейсон, молодой, но богатый делец, явно не пожалел усилий и средств, чтобы удовлетворить каждое желание и каждый каприз своей красавицы жены. И то, что он поступил так, было вполне естественно: ведь она стольким пожертвовала ради него! Самая знаменитая танцовщица во Франции, героиня десятка пылких романов, она отказалась от блеска и удовольствия своей прежней жизни, чтобы разделить судьбу молодого американца, чьи аскетические привычки составляли такой разительный контраст с ее собственными. Пытаясь возместить ей утрату, он постарался окружить ее всей роскошью, какую только можно купить за деньги. Кое-кому, наверное, могло показаться, что с его стороны было бы тактичнее не выставлять этот факт напоказ и тем более не афишировать его в печати, но, если не считать подобных своеобразных черточек характера, он вел себя как муж, который ни на мгновение не переставал быть любовником. Даже присутствие посторонних зрителей не явилось бы помехой для публичного проявления его всепоглощающей страсти.
     Но комната и впрямь была странной. Поначалу она казалась обыкновенной, однако же стоило понаблюдать подольше, как обнаруживались ее зловещие особенности. В ней царила тишина, полнейшая тишина. Не слышалось звука шагов - ноги бесшумно ступали по этим богатым мягким коврам. Борьба, даже падение тела происходили бы тут совершенно беззвучно. К тому же она, эта комната, была до странности бесцветной в постоянно приглушенном, как чудилось, освещении. Кроме того, не вся она была обставлена в одном вкусе. Создавалось впечатление, что, когда молодой банкир щедро тратил тысячи на этот будуар, на этот роскошный футляр для своего драгоценного сокровища, он не считался с затратами, но, напуганный внезапной угрозой оказаться неплатежеспособным, не довел дело до конца. В том конце, которым комната выходила на людную улицу, все поражало глаз своей роскошью. Зато в другом, дальнем конце, комната с голыми стенами имела спартанский вид и отражала, скорее, вкус аскетичнейшего из мужчин, чем вкус изнеженной любительницы удовольствий. Может быть, из-за этого она проводила здесь не так уж много времени - иногда два, иногда четыре часа в день; зато когда уж она бывала тут, она жила яркой и насыщенной жизнью. В стенах этой кошмарной комнаты Люсиль Мейсон была совершенно иной и более опасной женщиной, чем где бы то ни было.
     Вот именно опасной! Кто бы мог усомниться в этом, увидев ее изящную фигуру, когда эта женщина лежала вытянувшись на огромном ковре из медвежьей шкуры, наброшенном на диван.

Страницы: (6) : 123456

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... — Смеялся? — Да. И няня смеялась тоже. Наступила долгая пауза. Затем Джордж буркнул: — Это чертовски неуместно. Алфи продолжал: — Он холодный мужик. Держу пари, этого мужика ничто не тронет. Джордж замялся: — Он тут ужасно долго, правда? Алфи взглянул на часы, стоявшие на каминной полке. — Четыре часа, — сказал он и, как бы желая подбодрить себя, добавил: — Он предупредил, что это займет уйму времени. — Он тебя предупредил? — Джордж обтер лицо носовым платком. — Разве что нибудь не в порядке? Ты как считаешь? Непроизвольно он выразил словами то, о чем Алфи думал последние полчаса. От этого Алфи стало совсем плохо. Он с трудом выдавил: — Ради Бога, должен ли я так думать? Джордж слез со стола и подошел к окну. Он прислонился к стене и отодвинул занавеску, чтобы посмотреть на улицу. — Луна еще светит. — Он нервно передернулся. — Чертовски высоко стоит эта луна. Алфи сказал: — Мы планировали не заводить детей, Джордж. Что то получилось неправильно. Марджи хотелось родить, но я сказал «нет». Нельзя иметь ребенка, если плаваешь на судне. В теперешние времена нельзя. Марджи не дура. Ей втемяшилось в голову: хочу ребенка. Джордж, ты же знаешь, каковы женщины. Но я следил за этим. Как это получилось, черт возьми, я не знаю. Джордж стоял у окна очень спокойный и молчаливый. Он не произнес больше ни слова. Очень слабо откуда то сверху донесся крик. Джордж догнал Алфи у двери. Они стояли в холле и вслушивались. Единственным звуком, какой они смогли услышать, был мерный стук проходивших по эстакаде поездов. Джордж спросил: — Ты не пойдешь наверх? — Лучше не ходить. Я же ничем не могу помочь. Несколько минут они стояли, прислушиваясь, и только повернулись, чтобы пойти обратно в комнату, как снова раздался крик. Оба замерли. Наверху открылась дверь, и на лестницу просочился свет. Послышались тяжелые шаги, и на площадке лестницы появился доктор. Он поглядел вниз на двоих мужчин в холле. Он вытирал руки полотенцем. Он медленно начал спускаться, все еще вытирая руки. Когда он приблизился, двое мужчин молча отступили в гостиную. Доктор вошел и прикрыл за собой дверь, но не до конца. На его лице подергивалась жилка, а холодные глаза были ужасно утомленными...

Джеймс Хэдли Чейз (James Hadley Chase)   
«Дежурство»

Биография

Произведения

Музей

Статьи

Галерея

Цитаты

Краткие содержания

Гостевая