И чего тут только не было
- и железнодорожные пути, и стрелки, и пыхтенье локомотивов, и паровозные
гудки, однако ощущение было такое, будто ты совершаешь некий ритуал, но не
уезжаешь и не расстаешься...
Я почитаю за счастье, что способствовал обращению ваших мыслей к религии, но я почувствовал бы себя очень несчастным, сударын..
Телефон рядом с кроватью продолжал настойчиво звонить. Роберт посмотрел на
часы: четыре часа утра. Злой от того, что кто-то прервал сон, он схватил
трубку.
&n..
Всем известно, что сэр Доминик Холден, знаменитый хирург, трудившийся
чуть ли не всю жизнь в Индии, завещал свое состояние мне, и что после его
смерти я превратился из скромного врача, который трудится ради куска хлеба,
в богатого владельца старинного поместья и огромных земель. Известно также,
что у сэра Доминика было по меньшей мере пять более близких родственников,
чем я, и согласно закону им-то и должно было достаться наследство, так что
его выбор сочли необъяснимой причудой. Однако я уверяю всех, кто разделяет
это мнение, что они глубоко заблуждаются, ибо хоть я и подружился с сэром
Домиником, когда он уже был в преклонных годах, тем не менее существовали
веские причины, почему он выказал таким способом свое расположение мне.
Между прочим, хоть я и рассказываю эту историю сам, поверьте - мало кто
оказывал когда-либо ближнему столь важную услугу, какую оказал моему
индийскому дядюшке я. Вы наверняка назовете эту историю небылицей, но она
столь необычна, что я просто почитаю своим долгом ее рассказать, а уж как вы
к ней отнесетесь - дело ваше. Итак, приступим.
Сэр Доминик Холден, кавалер ордена Бани III степени, кавалер ордена
"Звезда Индии" II степени, а также обладатель множества других наград, всех
и не перечислишь, прославился в свое время как самый талантливый хирург из
всех наших врачей в Индии. Начал он свою карьеру в армии, но потом открыл
частную практику в Бомбее и в качестве консультанта изъездил Индию вдоль и
поперек. Однако главная его заслуга - Бомбейская больница для индусов,
которую он построил и содержал на свои средства. Но шло время, и его
железное здоровье стало сдавать под колоссальным бременем, которое он
взвалил на себя еще в молодости, а коллеги-врачи принялись единодушно (хотя,
подозреваю, не бескорыстно) убеждать его вернуться в Англию. Он противился
сколько мог, но скоро у него появились ярко выраженные симптомы нервного
расстройства, и в конце концов окончательно сломленный он уехал на родину, в
графство Уилтшир. Там он купил большое имение со старинным замком, которое
находится у отрогов равнины Солсбери Плейн и посвятил последние годы своей
жизни изучению сравнительной патологии, которой этот замечательный ученый
увлекался всю жизнь и в которой был крупнейшим авторитетом.
Всю родню, как и следовало ожидать, чрезвычайно волновала весть о
возвращении в Англию богатого бездетного дядюшки. Он же, отнюдь не проявляя
чрезмерного радушия, все же счел долгом установить добрые отношения с
родственниками, и все мы в свою очередь получили от него приглашение нанести
ему визит. Кузены и кузины, побывавшие в гостях, рассказывали, что изнывали
у дядюшки от скуки, и потому когда я наконец был призван в Роденхерест, то
испытал прилив противоречивых чувств.
... Но подозрение все-таки мелькнуло, и то слава Богу. А вот Оран,
напротив, город, по-видимому никогда и ничего не подозревающий, то есть вполне
современный город. Поэтому нет надобности уточнять, как у нас любят. Мужчины и
женщины или слишком быстро взаимно пожирают друг друга в том, что зовется актом
любви, или же у них постепенно образуется привычка быть вместе. Между двумя
этими крайностями чаще всего середины нет. И это тоже не слишком оригинально. В
Оране, как и повсюду, за неимением времени и способности мыслить люди хоть и
любят, но сами не знают об этом.
Зато более оригинально другое -- смерть здесь связана с известными трудностями.
Впрочем, трудность -- это не то слово, правильнее было бы сказать
некомфортабельность. Болеть всегда неприятно, но существуют города и страны,
которые поддерживают вас во время недуга и где в известном смысле можно
позволить себе роскошь поболеть. Больной нуждается в ласке, ему хочется на что-то
опереться, это вполне естественно. Но в Оране все требует крепкого здоровья: и
капризы климата, и размах деловой жизни, серость окружающего, короткие сумерки и
стиль развлечений. Больной там по-настоящему одинок... Каково же тому, кто лежит
на смертном одре, в глухом капкане, за сотнями потрескивающих от зноя стен, меж
тем как в эту минуту целый город по телефону или за столиками кафе говорит о
коммерческих сделках, коносаментах и учете векселей. И вы поймете тогда, до чего
же некомфортабельна может стать смерть, даже вполне современная, когда она
приходит туда, где всегда сушь.
Будем надеяться, что эти беглые указания дадут достаточно четкое представление о
нашем городе. Впрочем, не следует ничего преувеличивать. Надо бы вот что
особенно подчеркнуть -- банальнейший облик города и банальный ход тамошней жизни.
Но стоит только обзавестись привычками, и дни потекут гладко. Раз наш город
благоприятствует именно приобретению привычек, следовательно, мы вправе сказать,
что все к лучшему. Конечно, под этим углом жизнь здесь не слишком захватывающая.
Зато мы не знаем, что такое беспорядок. И наши прямодушные, симпатичные и
деятельные сограждане неизменно вызывают у путешественника вполне законное
уважение...
