... Мать
спросила о чем-то, он грубо ответил:
— Это не ваше дело.
Он увел мальчугана в кабинет к себе, вызвал там у него обильную рвоту,
и мальчуган, давясь, изрыгнул целый ком глистов.
— Гришка,— орал Алексин, испачканный, возбужденный до смешного,
расталкивая стулья,— убирай!
А мальчик, извиваясь на коленях матери, стонал в приступах рвоты и все
извергал глисты,— отвратительно было видеть обилие их.
Вечером, когда мы пили вино, я спросил:
— Как ты узнал, что это глисты?
— Да я не узнал, а—попробовал,— сказал он, усмехаясь.
Был страшно обрадован и рассказал мне, что известный гинеколог
Снегирев предложил ему проводить в Москву, в клиники на операцию, даму, у
которой он констатировал внематочную беременность.
— Еду я с ней и, знаешь, не верю в эту беременность, а она как на
смерть собралась. Я и говорю ей: «А я вот не верю в вашу болезнь». В то
время я был молодой еще, практиковал всего пятый год, однако она, вижу,
слушает меня с надеждой. «Дайте, говорю, осмотреть вас». Согласилась.
Остановились в Курске, в гостинице, стал я осматривать ее и нечаянно
прорвал нарыв на матке. Вот—испугался! «Ну, думаю, убил бабу». А она, вижу,
превосходно чувствует себя. Пролежала четверо суток, поехали дальше. Привез
я ее не в клинику, а к мужу, он мне — полторы тысячи гонорария отвалил.
Пили, конечно, с ним дня три по всем кабакам. Снегирев обиделся: «Вы,
говорит, дерзки, молодой человек, могли убить ее». Ну, конечно мог...
Таких случаев не мало было в его практике, вообще крайне удачной.
ПрофБобров, хирург, несколько раз приглашал его на консультации, и
А помогал ему даже на операциях...
