Его характер
и самой средой порожденные повадки, казалось, даже отчасти влияли на них,
и, вернувшись в Нью-Йорк, мальчики подражали его северному выговору...
Точно ржавая сталь
прозвенела резко, но тускло. Сонпольев нервно дрогнул. Огляделся. Никого не
было в комнате. Он сел в кресло, хмуро смотрел на стол, заваленный книгами
и бумагами и ждал...
Естественно поэтому, что для Алешки прозодежда воплощалась в брючный
образ, но она же для красавицы Марфы расцветала в майскую р..
- Все на борту? - спросил капитан.
- Так точно, сэр, - ответил помощник.
- Приготовиться к отплытию!
Дело было в среду, в девять часов утра, на пароходе "Спартанец",
который стоял у причала в Бостонском порту. Весь груз уже находился в
трюмах, пассажиры заняли свои места - все было готово к отправлению.
Дважды прозвучал предупредительный гудок, в последний раз ударил колокол.
Бушприт смотрел в сторону Англии, и шипение выпускаемого пара показывало,
что судно готово начать свой путь в три тысячи миль. Оно стояло, натянув
причальные тросы, словно гончая на поводке.
Я человек нервный, и это - мое несчастье. Сидячая жизнь литератора
усилила во мне нездоровую любовь к одиночеству, которая еще с детства была
одной из отличительных черт моего характера. Стоя на верхней палубе
трансатлантического парохода, я горько проклинал необходимость,
вынуждавшую меня возвращаться в страну моих предков. Крики матросов, скрип
снастей, прощальные возгласы пассажиров и напутствия провожающих - весь
этот разноголосый гам крайне неприятно действовал мне на нервы. Кроме
того, я испытывал странную грусть. Меня преследовало смутное предчувствие
надвигающегося несчастья. Дул легкий бриз, море было совершенно спокойно.
Казалось, ничто не должно было нарушить душевного равновесия убежденного
противника морских путешествий, каковым я являюсь, и все же у меня было
чувство, что я стою перед лицом какой-то грозной, хотя и неведомой
опасности.
Я замечал, что люди с такой же, как и у меня, обостренной
чувствительностью часто испытывают подобные предчувствия и что они нередко
сбываются. Существует теория, которая объясняет возникновение таких
предчувствий своего рода ясновидением, таинственным проникновением в
будущее. Помню, как известный немецкий спирит Раумер однажды заметил, что
за всю свою громадную практику он ни разу не встречал более восприимчивой
ко всему сверхъестественному натуры, чем моя. Как бы то ни было, я
чувствовал себя глубоко несчастным, когда пробирался среди шумной толпы,
заполнявшей белые палубы "Спартанца". Если бы я знал, что ожидает меня в
ближайшие двенадцать часов, то непременно спрыгнул бы в последний момент
на берег и бежал бы с проклятого корабля.
- Пора! - крикнул капитан и, щелкнув крышкой своего хронометра, сунул
его в карман.
- Пора! - повторил помощник.
Жалобно взвыл последний гудок, друзья и родственники отъезжающих спешно
покинули пароход. Уже был отдан один из канатов, матросы убирали сходни,
как вдруг с капитанского мостика послышался крик, и я увидел, что на
пристань вбежали два человека. Оба отчаянно жестикулировали, и было ясно,
что они хотят остановить пароход.
