Артур Конан Дойл. Камень Мазарини



     Доктору Уотсону было приятно снова очутиться на Бейкер-стрит, в неприбранной комнате на втором этаже, этой исходной точке стольких замечательных приключений. Он взглянул на таблицы и схемы, развешанные по стенам, на прожженную кислотой полку с химикалиями, скрипку в футляре, прислоненную к стене в углу, ведро для угля, в котором когда-то лежали трубки и табак, и, наконец, глаза его остановились на свежем улыбающемся лице Билли, юного, но очень толкового и сообразительного слуги, которому как будто удалось перекинуть мостик через пропасть отчуждения и одиночества, окружавшую таинственную фигуру великого сыщика.
     - У вас тут все по-старому. И вы сами нисколько не изменились. Надеюсь, то же можно сказать и о нем?
     Билли с некоторым беспокойством посмотрел на закрытую дверь спальни.
     - Он, кажется, спит, - сказал он.
     Стояла ясная летняя погода, и было только семь часов вечера, однако предположение Билли не удивило доктора Уотсона: он давно привык к необычному образу жизни своего старого друга.
     - Это означает, если не ошибаюсь, что ему поручено дело, не так ли?
     - Совершенно верно, сэр. Он сейчас весь поглощен им. Я даже опасаюсь за его здоровье. Он бледнеет и худеет с каждым днем и ничего не ест. Миссис Хадсон его спросила: "Когда вы изволите пообедать, мистер Холмс?" - а он ответил: "В половине восьмого послезавтра". Вы ведь знаете, какой он бывает, когда увлечен делом.
     - Да, Билли, знаю.
     - Он кого-то выслеживает. Вчера он изображал рабочего, подыскивающего место. А сегодня нарядился старухой. И так похоже, что я совершенно не узнал его, а уж я бы, кажется, должен знать его приемы.
     Усмехнувшись, Билли указал на необыкновенно потрепанный зонтик, прислоненный к дивану.
     - Это одна из принадлежностей костюма старухи.
     - Но какое у него на этот раз дело, Билли?
     Билли понизил голос, словно речь шла о великой государственной тайне.
     - Вам я, конечно, скажу, сэр. Но, кроме вас, этого никто не должен знать. Это то самое дело о бриллианте короны.
     - Вы говорите о похищении камня в сто тысяч фунтов?
     - Да, сэр. Они должны разыскать его во что бы то ни стало. И премьер-министр и министр внутренних дел были у нас и сидели вот на этом самом диване. Мистер Холмс был очень любезен с ними. Он совсем не важничал и пообещал сделать все, что только можно.

Страницы: (14) : 1234567891011121314

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Не дошел до своей ты пещеры от дружней беседы, ты пал, побежденный Морфеем, шалунам ты достался в добычу". Но плесканье воды и веселые девичьи крики прервали мысли мои и в устах растворенных слова удержали. Не смея дышать, я чуть-чуть приподнялся, предо мною кустарник густой, легко листы раздвигаю - в глазах засинелись, заискрились струи. Вперед подвигаюсь - что ж вижу: Ликориса и Дафна. Прекрасны, как грации, как нимфы нагие. С ними два лебедя. Их любимые лебеди, которых прошедшей весною ты спас. Их матерь била жестоко. Ты мать отогнал, их поймал и подарил Ликорисе. Ты Дафну любил уж тогда и ей не смел подарить их. Первые чувства любви, я знаю, застенчивы, робки! Любишь, и милой боишься наскучить и лаской излишней! Белые шеи двух лебедей обняв, Ликориса вдруг поплыла от Дафны, нырнувшей в глубокие воды. Смех ее встретил: "Дафна, я новая Леда". - "А я Аматузия! взглянь, я так же теперь, как она, родилася из пены блестящей". - "Но видишь, я лучше той Леды, два страстные Зевсы мне служат. А ты чем похвалишься пред нашей Кипридой?" - "Ифест хромоногий не будет мне мужем". - "Правда и то, моя милая Дафна, и я скажу, правда! Микон твой прекрасен. Лучше его пастуха не сыскать! Светлые кудри в три ряда вокруг головы его вьются. Глаза его цвета небесного, их взгляды до сердца доходят; как персик, он свеж и румян и пухом блестящим украшен; уста его алы, как розы, богаты словами и звуками сладкими. Поцелуй меня, Дафна, ты скоро не будешь охотно меня целовать, поцелуи Микона приятнее будут!" - "И полно смеяться, подруга лукавая! Зачем понапрасну вводить меня в краску. Ну что мне Микон? он хорош? Что нужды? я к нему равнодушна". - "Зачем же краснеешь?" - "Поневоле краснеешь! Ты все ко мне пристаешь! Ты все говоришь о Миконе...

Дельвиг Антон Антонович   
«Прозаические планы идиллий»

Биография

Произведения

Музей

Статьи

Галерея

Цитаты

Краткие содержания

Гостевая